Нам врут или просто замалчивают: Русские теряют работу. Что происходит с элитой рынка

Две статистики – две реальности

Пока официальные сводки рапортуют о рекордно низкой безработице, региональная реальность выглядит куда тревожнее. По оперативным данным Минтруда, представленным на заседании Российской трёхсторонней комиссии 30 октября, число неработающих граждан, зарегистрированных в службах занятости, в сентябре 2026 года выросло по сравнению с аналогичным периодом прошлого года в 55 регионах из 85, по которым представлены данные. Снижение зафиксировано лишь в 30 субъектах.

В то же время Росстат сообщает, что общая безработица в стране держится около исторического минимума – 2,2%. Эта цифра стала почти заклинанием в официальных отчетах, но за ней теряется нечто другое. Данные Минтруда и Росстата не противоречат друг другу: речь идёт о разных способах учёта безработицы. Однако вместе они показывают, почему благополучный общероссийский показатель ещё не означает, что проблем с трудоустройством нет в конкретных регионах и у конкретных людей.

Третий срез дают рекрутинговые платформы. По итогам сентября на одну активную вакансию в HeadHunter приходилось в среднем 8,5 резюме – максимальный показатель для этого месяца как минимум с 2019 года. При этом за год число активных вакансий на площадке сократилось на 13%, а активных резюме выросло на 15%. А доходы людей, несмотря на громкие заявления чиновников, фактически не растут, а даже наоборот, рассказал в эфире программы "Итоги дна" на Царьграде доктор экономических наук Михаил Делягин:

По данным Росстата, в первом квартале этого года реальные располагаемые доходы выросли на 5,4% по сравнению с аналогичным периодом прошлого года, во втором квартале лишь на 1,4%. Аналогичная тенденция наблюдается и с заработной платой. В первом квартале рост составил 8,7%; во втором – 4,4 %, а в июле – 3,3%. То есть даже с учётом официальной статистики драматически заниженный, по ощущениям, в разы, рост и зарплат, и благосостояния граждан тормозится. Чиновники рапортуют об увеличении зарплат и доходов, но этот рост нейтрализуется, а то и обесценивается: повышением цен на топливо, питание, медикаменты, коммунальные услуги, ну и тем более ростом цен на одежду и обувь.

Рынок стремительно разворачивается спиной к тем, кто ещё вчера чувствовал себя уверенно. Вместо прежней конкуренции работодателей за специалистов всё чаще возникает обратная ситуация: за одну вакансию борются десятки претендентов. И за общими цифрами скрывается куда более неприятный вопрос: почему одних работников предприятия продолжают искать месяцами, а другие месяцами не могут найти работу?

Кадровый голод и очередь из резюме: кого выбирает экономика

Российский рынок труда переживает глубокий раскол, из-за которого привычные представления о "дефиците кадров" перестают работать. Пока предприятия сохраняют спрос на рабочих и технических специалистов, офисный сектор погружается в тихий кризис. В IT, маркетинге, HR и административном управлении на одну вакансию претендуют десятки человек. По данным HeadHunter за сентябрь, в маркетинге это 31,7 резюме, в IT – 27,4, в HR – 21,2. В категории рабочего персонала – всего 4,4. Экономика словно меняет местами вчерашних фаворитов: профессии, которые ещё недавно считались престижными и востребованными, сегодня оказываются перенасыщены соискателями.

Даже если работа есть сегодня, не факт, что завтра будет так же. Коллаж Царьграда

Однако и в реальном секторе заявленный кадровый голод далеко не всегда означает объективную нехватку рабочих рук. По данным опроса работодателей, проведённого "Работой.ру" и "СберПодбором", 52% компаний признают, что предлагаемые зарплаты не соответствуют ожиданиям кандидатов, а 28% указывают на непривлекательные условия труда, включая график и нагрузку. По данным HeadHunter, в сентябре 2026 года медианная предлагаемая зарплата для категории "Рабочий персонал" составляла около 120,8 тыс. рублей, тогда как медианные зарплатные ожидания соискателей – около 91,7 тыс. рублей. Получается, что предприятиям нужны люди, но далеко не всегда они готовы предложить условия, на которые человек согласен: даже приличные деньги не всегда компенсируют неудобный график и большую занятость.

Отсюда возникает главный неудобный вопрос: действительно ли стране физически не хватает работников или экономика просто не может предложить им подходящие условия и применение их квалификации? Одни предприятия готовы платить за востребованных специалистов, другие замораживают наём и сокращают целые подразделения. Работник же оказывается перед выбором: конкурировать с десятками претендентов за место по своей специальности или начинать профессиональную жизнь практически заново. И далеко не каждый способен позволить себе такую роскошь.

Когда есть большое количество доступной рабочей силы, тогда у предприятий отсутствует у предприятий стимул вкладывать в повышение производительности труда, внедрять новые технологии, проводить роботизацию и автоматизацию выпуска товаров и услуг, рассказал в эфире программы "Куда НЕ смотрит ЦБ" руководитель отдела внешних коммуникаций Института Царьград Никита Комаров:

У нас нет такой проблемы, как дефицит рабочей силы. У нас есть дефицит квалифицированной рабочей силы, а не вообще любой. Но это как раз это хорошо, потому что есть возможность сократить низкопроизводительные рабочие места и повысить вот эту самую производительность труда. Но кто будет ей заниматься, когда ставка огромная и, несмотря на формальное снижение ключевой ставки, реальные ставки в экономике не снижаются, а растут. А в бюджете, как мы видим, денег на поддержку экономики нет.

Экономия на людях: почему переквалификация не спасает всех

Высокая ключевая ставка, дорогие кредиты и замедление деловой активности заставляют компании пересматривать расходы. Один из первых объектов оптимизации – персонал: наём замораживают, открытые вакансии закрывают, административные подразделения сокращают или объединяют. Свою роль играет автоматизация с внедрением искусственного интеллекта. Алгоритмы постепенно забирают отдельные функции, но сокращение людей далеко не всегда означает технологический прорыв. Нередко обязанности уволенных просто распределяют между оставшимися сотрудниками. Под вывеской повышения эффективности получается банальное выжимание соков из тех, кто ещё не попал под сокращение.

На этом фоне призывы "просто пройти курсы и пойти на завод" выглядят нелепо. Бывший специалист по маркетингу или HR не может завтра стать оператором станка с ЧПУ, сварщиком или мастером строительного участка. Для этого нужны другие компетенции, подготовка и практический опыт. Но даже готовность переучиваться не гарантирует трудоустройства: мешают географическая привязка, возрастные фильтры работодателей, физические требования новой профессии и необходимость начинать карьеру практически с нуля. Наконец, переход из офисного сектора в производственный может обернуться потерей привычного уровня доходов. Не каждый человек способен позволить себе такую профессиональную перезагрузку, особенно когда на нём лежат обязательства перед семьёй.

Коллаж Царьграда

За этой проблемой скрывается ещё одна, гораздо менее заметная, – обесценивание накопленного человеческого капитала. Человек, который 15–20 лет работал в маркетинге, бухгалтерии, управлении персоналом или административной сфере, накопил профессиональные знания, опыт решения сложных задач, понимание отрасли и деловые связи. Но после сокращения всё это может оказаться невостребованным. Ему предлагают переучиться, словно прежние годы профессиональной жизни ничего не значат. Начинать приходится практически с нуля, зачастую с потерей заработка и статуса, а иногда и с пониманием, что новый работодатель предпочитает более молодого кандидата без прежнего опыта. Экономика теряет не просто очередного сотрудника – она перестаёт использовать знания и навыки, на приобретение которых ушли годы.

Главная беда заключается в том, что ответственность за последствия экономической перестройки всё чаще перекладывается на самого человека. Предприятия сокращают расходы на персонал и не всегда готовы вкладываться в подготовку новых специалистов, чиновники радуются исторически низкой безработице, а гражданин остаётся один на один с необходимостью за собственный счёт менять профессию, которая перестала пользоваться спросом. Получается странная система: компании экономят на людях сегодня, но никто не отвечает за то, как завтра использовать высвободившиеся знания и опыт. Экономика научилась быстро увольнять специалистов, но пока не научилась столь же быстро находить применение их квалификации.

Что с того?

Главная опасность происходящего даже не в росте конкуренции за рабочие места. Российская экономика рискует попасть в ловушку, когда предприятиям одновременно не хватает квалифицированных кадров, а тысячи уже подготовленных специалистов оказываются невостребованными. Одни работодатели не могут найти людей с нужными навыками, другие избавляются от сотрудников, чья квалификация ещё вчера считалась востребованной. Между этими двумя группами нет автоматического перехода: профессиональный опыт нельзя перенести из одной отрасли в другую простым распоряжением или записью на курсы.

В результате страна теряет то, что невозможно быстро восстановить, – накопленный человеческий капитал. Годы образования, профессионального становления и практического опыта превращаются в невостребованный багаж. Бизнес получает краткосрочную экономию на фонде оплаты труда, но общество расплачивается утратой квалификации, снижением доходов и неиспользованными возможностями миллионов людей. Это уже не просто проблема трудоустройства, а вопрос эффективности всей экономической модели.

Коллаж Царьграда

Поэтому государству пора оценивать состояние рынка труда не только по проценту безработных и количеству занятых. Важнее другое: насколько полно экономика использует квалификацию собственных граждан, может ли человек найти работу по специальности и сохранить достойный заработок. Рекордно низкая безработица не должна становиться поводом для самоуспокоения, пока страна одновременно испытывает кадровый голод и теряет профессионалов. Иначе кадровый дефицит так и будет соседствовать с невостребованностью тех, кто мог бы его восполнить.