Уже не только Wildberries. Удар по Ozon расширил "войну складов": Дроны меняют правила войны на истощение
После серии ударов по складам "Вайлдберриз" украинские дроны добрались и до комплекса "Озон" в Самарской области. Россия в это же время бьёт по депо, железнодорожным узлам и логистическим центрам Украины. Похоже, война всё глубже уходит в хозяйственный тыл. Что происходит, когда целью воюющих сторон становятся уже не военные объекты, а способность страны нормально жить, бесперебойно снабжая не только фронт, но и население?
В ночь на 22 августа после атаки беспилотников загорелся распределительный комплекс "Озон" в Чапаевске Самарской области. Почти одновременно Россия нанесла новый удар по транспортным и складским объектам Украины: Минобороны России сообщило о поражении локомотивного депо в Киеве и крупного логистического центра в Киевской области. Картина становится почти зеркальной: обе стороны всё чаще бьют не только по войскам и военным заводам, но и по тому, что позволяет каждый день перевозить, хранить и распределять грузы.
Для России это уже не единичный случай. В июле и августе под ударами один за другим оказались склады "Вайлдберриз". По данным западных СМИ и украинской стороны, были повреждены или выведены из работы семь из десяти крупнейших центров компании, а всего за два месяца произошло около двадцати атак на её объекты. Новосемейкино под Самарой: площадь комплекса – 180 тысяч квадратных метров, пожар уничтожил 160 тысяч; инвестиции в объект превышали 10 млрд рублей. Огромные деньги, собранные в одной точке, сгорели дотла.
Теперь огонь добрался и до "Озона". Россия со своей стороны давно и последовательно бьёт по украинским железным дорогам, портам, энергетике и складам, переводя войну за пределы линии фронта на хозяйство противника.
Причины понятны. Большой склад – это тысячи тонн товаров, сотни машин, сложная система доставки и огромные деньги, собранные в одной точке. Его потеря означает не только сгоревшее имущество. Грузы приходится срочно перебрасывать в другие места, менять маршруты, искать новые помещения, задерживать поставки. После нескольких таких ударов просто восстановить разрушенное уже недостаточно: приходится менять всю систему хранения и перевозок, дробить крупные центры, создавать запасные площадки и тратить деньги на их защиту. Даже там, куда пока не дотянулись ракеты и дроны, хозяйство уже работает дороже, медленнее, растёт число сбоев, недопоставок и потерь.
Следующий шаг в этой "войне складов" предсказать довольно легко. Самые большие и удобные для ударов цели постепенно будут рассредоточиваться, поэтому бить будут уже и по более мелким складам, узлам, мастерским, депо и другим частям системы. Но цель останется прежней: постоянно мешать нормально работать экономике врага и заставлять её тратить всё больше сил на выживание.
И здесь возникает главный вопрос войны на истощение: кто продержится дольше – огромная Россия с её запасом прочности или намного меньшая и слабая Украина?
"Герань" пролетает над украинским домом. Фото: тг-канал военкора Поддубного
Толстый сохнет, худой сдохнет
На первый взгляд преимущество в войне на истощение – у России. Она банально больше по территории, населению, промышленности, энергетике и объёму внутреннего рынка. По данным Всемирного банка, ВВП России в 2025 году составлял примерно 2,56 трлн долларов, Украины – 214 млрд. То есть российская экономика примерно в 12 раз больше украинской.
Скриншот: Всемирный банк
У России больше заводов, складов, железных дорог, нефтебаз и других объектов, без которых не работает современная экономика. Потеря даже крупного логистического центра, может, и болезненна для конкретной компании и региона, но для страны такого масштаба ещё не становится катастрофой.
Украина в другом положении. Её территория меньше, многие крупные узлы давно известны российской разведке, часть промышленности и энергетики уже давно разрушена или повреждена. Россия располагает большим набором средств дальнего удара и может одновременно применять ракеты и большое число беспилотников. Чтобы нанести России такой же ущерб в доле от всей экономики, Украине приходится поражать значительно больше объектов.
Однако и тут не всё просто. Украина, по данным Всемирного банка, имеет внешний приток финансирования в 40 млрд долларов в год, которого у России нет. Иными словами, часть уничтоженного Россией Украина восстанавливает за счёт вливаний из мировой экономики, которая недосягаема для российских дронов.
Россия финансирует мир, мир финансирует Украину: Главный экономист ВЭБа раскрыл правду и лишился должности
Отсюда и простая логика войны на истощение: у кого больше запас, тот дольше выдержит потери. Народная пословица называет это так: "Толстый сохнет, худой сдохнет". Если обе стороны просто будут месяц за месяцем сжигать друг другу склады, депо, нефтебазы и заводские цеха, Россия окажется более устойчивой хотя бы потому, что у неё всего этого больше.
Но здесь простая арифметика перестаёт работать. Война идёт не между двумя неподвижными складами ресурсов. Обе стороны учатся, меняют маршруты, перестраивают производство, ищут новые способы атаки и защиты. Украина к тому же получает деньги, оружие и оборудование извне. Поэтому вопрос уже не только в том, у кого больше запасов. Вопрос в том, кто быстрее приспосабливается – кто заставляет противника тратить на защиту больше, чем сам расходует на удары.
Украинский дрон "Лютый". Фото: соцсети
Победит быстрый и умный
Здесь и начинается настоящая математика этой войны. Украина меньше России, но за годы боевых действий показала высокую скорость приспособления. Новые беспилотники, способы наведения, цели и маршруты полёта меняются быстрее, чем удается приспособить защиту. В ночь на 18 августа ВСУ запустили на Московский регион больше 600 дронов – за 2026 год это была самая массированная атака. И, судя по успешной коллаборации Киева с Западом, уменьшаться это количество не будет.
Россия отвечает своим масштабом: наращивает выпуск ударных "Гераней" и "Искандеров", восстанавливает повреждённые объекты, переносит производство, усиливает защиту. Соревнуются две системы – кто быстрее учится и дешевле заставляет противника нести потери.
Когда закончится СВО: Математика, о которой не говорят
Поэтому считать нужно не только стоимость сгоревшего склада или разбитого депо. Важнее, сколько ещё денег и сил противник будет вынужден потратить после удара. Если дешёвый беспилотник уничтожил часть крупного склада на 5 млрд, а затем компании пришлось потратить ещё 10 млрд на строительство новых площадок, новые маршруты, охрану и ПВО, то ущерб становится намного больше стоимости самого взрыва. Хороший удар – тот, последствия от которого продолжают сказываться и после того, как пожар потушен.
Главное, чтобы этот хороший удар был наш, а не по нам.
И следующий этап войны будет строиться именно вокруг этого. Крупные и очевидные цели начнут дробить и рассредоточивать. Атакующим придётся искать уже десятки меньших объектов вместо одного большого, точнее вести разведку и применять ещё больше дешёвых средств поражения. Побеждать будет тот, кто будет быстрее проходить этот круг: удар – перестройка – новый удар – новая перестройка.
И "толщина" уже не выглядит гарантией успеха. Большая система может пережить очень много повреждений, но чем она сложнее, тем труднее ей быстро менять свои правила. Маленькая система способна перестраиваться быстрее, но у неё меньше запаса на ошибку. "Толстый сохнет, худой сдохнет" остаётся верной формулой только при одном условии: если толстый успевает двигаться. Если нет, то масса его не спасёт.
Последствия удара по логистическому складу в Киеве. Скриншот: соцсети
Что с того
В больших войнах мало создать самое совершенное оружие. Нужно ещё уметь выпускать его массово и применять точно. В эпоху беспилотников этот старый принцип получил новый смысл: теперь важно, насколько дёшево и массово одна сторона умеет разрушать чужое хозяйство на большой глубине.
И дальние ударные средства становятся одним из главных множителей этой войны на истощение.
Теперь недостаточно иметь просто больше ресурсов. Нужно быстрее реагировать. И одновременно бить так, чтобы каждый удар обходился противнику дороже, чем этот удар стоил.