Москву атакуют дроны – смотреть в прямом эфире: Мигранты помогают ВСУ, до захвата городов не так долго
Их никто не звал. Они просто приехали – на стройку, на склад, на доставку. Потом подтянули родню. Потом район стал "их". Потом уехали вы. И вот уже в школе 60% детей не говорят по-русски, а в местном совете половина депутатов – "особо ценные специалисты". Это не сценарий апокалипсиса. Это арифметика, которую вы можете проверить на карте своего города. Вопрос только в одном: сколько лет осталось до точки невозврата?
Мигрантам закон не писан
В минувшие выходные прошли выборы, которым активно пытался помешать киевский режим. В 10 регионах России из-за атак ВСУ повреждены здания 74 избиркомов. Есть погибшие и пострадавшие. Зато для кого-то уничтожение объектов на территории России – всего лишь повод поглумиться в прямом эфире.
В режиме реального времени контроль украинской атаки на Москву вёл в своём канале особо ценный трудовой специалист. В названии стрима дата (20 сентября), указание района (Котельники) и несколько таджикских слов. Собственно, и прямой эфир он вёл на таджикском языке.
И всё это притом, что с 13 мая в Москве действуют ограничения, согласно которым СМИ, госорганам, экстренным службам и гражданам запрещено публиковать данные о совершении терактов на территории города до появления официальной информации. Под запрет попадают сведения о последствиях атак с применением БПЛА и прочих средств поражения, а также информация о действиях, причиняющих вред здоровью граждан или наносящих ущерб имуществу и критической инфраструктуре. В Подмосковье такие ограничения действуют с июня 2025 года.
Но, похоже, мигрантам закон не писан, тем более на отдельных территориях, которые уже превратились в этнические анклавы,
– с сожалением произнесла Елена Афонина в эфире программы "Мы в курсе".
Фото: Царьград
Её сегодняшний собеседник – общественный деятель, политик Роман Юнеман – хорошо знаком с тем, как живут и чем занимаются мигранты в России. Он вместе с единомышленниками изучил места компактного проживания иностранных специалистов и составил рейтинг десяти самых устоявшихся анклавов в России.
Что такое анклав
Маленькая точка притяжения мигрантов за 10–15 лет может превратиться в целый район или село, откуда бегут коренные жители страны. В Тульской области с 1960-х годов существует цыганский посёлок Плеханово. Анклаву в Шушарах 10–15 лет.
Любопытный факт: борьба с анклавами у нас прописана в концепции миграционной политики, но нет определения, что считать анклавом, каких-то ключевых показателей, по которым можно было бы отслеживать их деятельность, службы, которая обязана была бы эти анклавы выделять.
Коллаж Царьграда
Гость программы рассказал о четырёх критериях этнического анклава. Первый – это численность, причём как абсолютная, так и относительная. Например, в городе есть дом, который населён мигрантами. Этого, пожалуй, мало, чтобы считать его анклавом.
Порог, где начинается анклавизация, – это 5 и выше процентов в рамках муниципального образования,
– произнёс Юнеман.
Важно ещё смотреть, насколько скученно приезжие живут. Если их 10% на весь город, то не так уж много получается – всего лишь каждый десятый. Но если этот каждый десятый живёт в определённом районе города – ситуация совсем иная.
Второй критерий динамика роста анклава – есть ли приток людей туда или нет. Уже упомянутый анклав в Плеханово довольно стабилен. Люди давно приехали в этот посёлок, там "варятся". К слову, это один из самых закрытых, самых геттоизированных анклавов. Там параллельная экономика и даже параллельное право. Но живёт там не очень много людей – 5 или 6 тысяч человек.
Третий критерий – присутствие детей-мигрантов в школах. Процент детей приезжих в школьных классах показывает будущее района. Например, есть классы, где 50–60% детей мигрантов. Естественно, они не ассимилируются. Будущее этого анклава понятно.
Коллаж Царьграда
Финальный, четвёртый критерий – криминогенность анклава. Официальной статистики у составителей доклада нет, поэтому пришлось смотреть по упоминаниям в СМИ.
На 10-м месте в списке оказался дунганский анклав в Самарской области. Несколько тысяч китайцев-мусульман. В своё время они бежали из Средней Азии, примерно в 1990-х осели в России. Там вообще никаких конфликтов нет. Возможно, их культура этому способствует. Но главная причина в том, что они просто заняли пустую землю – поселились в вымирающих деревнях. Живут сельским хозяйством. В школах там до 100% детей из этого анклава. Русский язык там преподают формально. Сомнительно, что кто-то на самом деле им там владеет.
Вопрос в другом: через пару поколений там будет не 5 тысяч дунган, а 25 тысяч. И когда они начнут конфликтовать с окружающими русскими сёлами за ресурсы, за территорию, вопрос времени,
– сказал собеседник Елены Афониной.
Буквально оккупируют территории
Одно дело, когда люди были вынуждены со своей исторической родины перебраться туда, где безопаснее. Они живут и на определённом этапе не мешают коренному населению, в конкуренцию не вступают. Но в перспективе ситуация вполне может стать тревожной.
Но совсем иное, когда просто выдавливают коренное население, буквально оккупируя территории. Зачастую это бывает в больших городах. Ведущая программы поинтересовалась, что способствует появлению анклава, запускает процесс его образования.
Эксперт рассказал, что есть три фактора: два первичных и один вторичный. Почему мигрант приезжает куда-то? Во-первых, потому что есть работа. В города у нас едут в первую очередь потому, что там стройка, торговля, доставка – в общем, есть мигрантоёмкие отрасли.
Второй триггер, важный столп формирования анклава – дешёвое жильё. Собственно, проблема вот этих огромных человейников, которые строят вокруг Москвы, Петербурга, вокруг других городов, в том, что это ультрадешёвое жильё относительно остального,
– объяснил Юнеман.
Фото: Царьград
Третий фактор – наличие небольшого количества соотечественников, некоего мини-анклава. Обычно мигранты переселяются "через своих" – одни подтягивают других. И вот человек приезжает, у него там параллельная экономика со своим общепитом, услугами, страхованием, обучением.
И всё – запускается механизм. Город построил относительно бюджетное жильё, туда какой-то первичный процент мигрантов заехал, дальше они подтягивают своих. Местные, видя, что район превращается в мигрантский, начинают потихонечку уезжать. Цены на жильё снижаются или не растут. Приезжает ещё больше мигрантов, цены ещё снижаются. В итоге через поколение, через 20–30 лет, мы получаем район, как Ринкебю в Швеции, где 95% мигрантов живёт,
– описал схему гость программы.
Коллаж Царьграда
Будет как в Европе?
Роман Юнеман уверен: через 20, а может, даже через 15 лет в России действительно может быть такая ситуация, как сейчас в Европе. И туда, и к нам всё ещё продолжают ехать граждане других стран, продолжают селиться в не самых дорогих районах, делая их более неблагополучными.
Просто мы пока отстаём в этом плане, что, конечно, большое благо. У нас ещё есть время на это посмотреть и исправить,
– полагает эксперт.
Есть и кардинальные отличия. Изначально в Западную Европу мигранты тоже ехали с трудовой целью, но позднее в Швеции, затем в Германии появилась большая когорта гуманитарных мигрантов. Они живут на пособие, не работая и даже не собираясь работать. Вряд ли у нас до такого дойдёт. У наших-то граждан не сказать чтобы высокие пособия, а если их ещё мигрантам раздавать, никаких денег не хватит.
За рубежом есть три типа анклавов. Первый – испанский. Это первое поколение мигрантов. Там как у нас: большой уровень преступности, малая интеграция в общество.
Коллаж Царьграда
Второй тип анклавов – как в Швеции, где уже два поколения живёт. Появляется безработица. Дети приехавших выросли, структура труда изменилась, столько мигрантов в конкретном месте и/или конкретной отрасли не нужно. Параллельная экономика создана. Куча безработных, куча людей с "альтернативной формой занятости", то есть связанных с криминалом. Там тотальное бегство коренного населения из определённых районов. Даже полиция туда не заходит, но есть шанс как-то оцепить территорию, депортировать часть людей, хотя большинство уже успело обзавестись гражданством.
И есть третий тип – это Британия. Когда ты смотришь, а у тебя в городском совете половина членов – мигранты,
– рассказал Юнеман.
Коллаж Царьграда
Они идут в политику не потому, что хотят представлять большинство населения. Нет, мигрантам не нужно быть большинством. Просто анклав обеспечил явку на выборы и поддержку своего конкретного кандидата. И всё – никаких законов против них уже не применить, анклав не расселить. Наоборот, тебе скажут: "Теперь ты должен ещё за то, что нас угнетал все эти годы в родных наших странах, хотя мы здесь уже три поколения живём. Теперь кайся".
Честно, уже совсем не смешно,
– подвела итог разговору Елена Афонина.